Редчайшие книги общей стоимостью более трёх миллионов долларов найдены в тайнике под полом дома в районе Нямц в сельской местности на северо-востоке Румынии. Об этом в пятницу, 18 сентября, сообщает Российская газета. Об этом сообщает Руспрес Сообщается, что в январе 2017 года — неизвестные злоумышленники вскрыли крышу склада в Лондоне, где хранились издания, и как в шпионских боевиках спустились на 12 метров по веревке, минуя датчики движения. Дерзкая кража случилась за час до отправления книг на аукцион в Лас-Вегасе. В ходе расследования было установлено, что к похи ...

Экономика

    Новости

    Крестный тесть Назарбаев. Если б я был Нурсултан, я б имел трех жен

    (Семейные ценности моего бывшего тестя)

    Когда московские политологи в очередной раз с умным видом принимались размышлять на тему, как в Казахстане всем заправляет президентская семья, знающие люди из ближайшего окружения неизменно спрашивали «какая именно?». Если быть более точным, вопрос должен звучать: «какая из трех».

    Новый Премьер — Министр Казахской ССР Нурсултан Назарбаев с супругой Сарой, дочерью Алией и друзьями. Алматинские горы, 1984 г.

    Первую семью президента знают все, оттого она и являлась вечным объектом мифотворчества политологов. Некоторое время и я был членом этой ячейки общества и поэтому хорошо знаю, как все обстояло на самом деле.

    Наше влияние на «Верховного жреца» и, через него, на всю государственную политику было, мягко говоря, преувеличено даже в лучшие годы. Да, мы собирались по воскресеньям за общим столом. Но это не были те застолья, которые может себе представить нормальная семья, где царит тепло домашнего очага, где всех окружает родительская забота и семейная любовь.

    Эти собрания имели другую цель: глава семьи зорко наблюдал со своего хозяйского трона, не вырос ли кто из детей настолько, чтобы представлять угрозу его безграничной власти? Все ли на самом деле его уважают и боятся так, как должно? Не появилось ли у кого на уме якобинских идей? Как вы понимаете, уюта и семейного тепла на таких воскресных посиделках было мало.

    Каждый прекрасно понимал, ради чего он здесь находится. Можно было поймать хорошую минутку и под доброе настроение Тестя решить свои личные вопросы или предложить выгодный бизнес. Чтобы не вызвать подозрений, нельзя было быть слишком активным или слишком задумчивым. Нельзя было просить слишком много, но совсем не просить — еще хуже: решит, что родственник стал слишком самостоятельным. Мы старательно исполняли каждый свои роли, смеялись шуткам, демонстрировали аппетит и с облегчением расходились по соседним домам, ведь все мы жили на одной большой охраняемой территории.

    Надо сказать, что исключительно благодаря доброте и вниманию Сары Алпысовны–первой супруге президента — удавалось как–то скрасить почти все общие семейные посиделки.

    Формально мы действительно были самыми близкими президенту людьми, и это ставило нас в опасное положение. Потому что лидер нашей нации имеет одну фобию: больше всего он боится дворцовых переворотов. Народный гнев и действия оппозиции его уже давно не пугают. По его мнению все, кто находятся за пределами его дворца — не более чем овцы, которых охраняют бдительные пастухи из КНБ, полиции и прокуратуры. Кто хочет, пусть себе негодует, только не забывает при этом про участь бывших политических оппонентов президента Заманбека Нуркадилова и Алтынбека Сарсенбаева.

    Но как бороться с внутренним врагом, если тот вдруг заведется в дворцовых стенах? Не пригрелась ли змея на груди, и не повторит ли кто трюк, который сам президент проделал со своим благодетелем — казахским Коммунистическим лидером Кунаевым?

    Единственное спасение от такой напасти — маниакальная бдительность. Вот глава семьи и бдил за нами. Слушал наши переговоры, читал переписку, следил за перемещениями. Если бы он потратил это время и эти усилия на управление страной, возможно, дела в нашем государстве шли бы получше, и гражданам жилось бы сытнее. Но такое происходит с любым единоличным правителем: страх потерять свой трон начинает превалировать над здравым смыслом.

    В первые годы своего правления такой владыка еще помнит о своих руководящих обязанностях, еще радеет о благе граждан, еще старается удержать народную популярность. В начале 90‑х таким был и Нурсултан Назарбаев — тогда он еще не оторвался от реалий этого мира, умел говорить со своими согражданами на понятном им языке, а не отчитывал их за не выключенный в ванной свет и не рассказывал с экрана про многовекторную внешную и многонациональную внутреннюю политку.

    Но любой верховный властитель Олимпа с годами начинает страдать от кислородного голодания. В том и есть мудрость ограничения сроков правления, существующего в любом демократическом государстве, а также гарантия того, что демократии и свободе не придет быстрый конец.

    Казалось бы, правитель с десятилетним опытом лучше, чем новичок, который еще ничего не знает о законах власти. В реальной жизни все наоборот — претендент тем и хорош, что он еще не врос в кресло. Потому что на такой высоте стаж засчитывается не в плюс, как на любой профессиональной работе, а в минус. Человек начинает верить в собственную богом избранность, пускает корни коррупции, привыкает летать на президентском борту № 1 и есть черную белужью икру мисками за счет налогоплательщиков. Ни одно даже районное решение не проходит без согласования с «ноль первым». И коэффициент коррупции в стране возрастает по мере того, как бегут годы царствования одного человека.

    Американцы почему–то не пишут коллективных писем с требованием изменить конституцию и позволить Джорджу Бушу избираться на третий срок — он ведь такой хороший президент. И французы не уговаривали Жака Ширака не бросать их на произвол судьбы. Даже сильный Владимир Путин не посягнул на Конституцию, как ни уговаривал его Назарбаев, в эфире российского телевидения, чтобы «замазать» своего коллегу пожизненным президентством.

    Смена власти неизбежно наступает, каким бы незаменимым ни казался в этот исторический момент очередной Цезарь. И для общества очень важно, чтобы эта смена происходила регулярно, чтобы была конкурентность, чтобы к управлению приходили новые люди с новыми идеями.

    Если же государственная система допускает возможность нелимитированого властвования одного человека и одной элитной группировки, все усилия правящей верхушки в итоге будут направлены исключительно на удержание власти и на выжимание из этой власти всех благ и денег. Какой же идиот добровольно выпустит из рук главный приз, если за него можно еще подержаться! До управления страной, до приумножения национального богатства, до благополучия граждан руки уже просто не доходят. Некогда! Тут за всеми приглядывать надо, глаз да глаз нужен.

    Работая в «Конторе» (КНБ), в наших беседах тесть мне говорил, что главная опасность для него — это самое ближнее окружение, а на квазиоппозицию и ее лидеров ему наплевать.

    Правда, справедливости ради нужно признать, что единоличные правители делятся на две категории. Одни видят свое царствование в исторической перспективе, им нужно не только удержать власть, но и передать ее после себя в надежные руки. У них хватает амбиций мыслить не только пределами своего жизненного срока, они видят историю страны в перспективе. Классический пример такого деятеля — Гейдар Алиев. Ему удалось почти невозможное: он не просто вернулся к власти после нескольких лет опалы, он передал ее фактически по наследству своему сыну. Он смог убедить основные политические элиты Азербайджана, что для них выгоднее сохранить преемственность власти и оставить фундамент Большого Гейдара, чем пытаться отвоевать себе кусок пирога побольше — рискуя при этом все потерять.

    Другую философию государственного правления обозначила в восемнадцатом веке фаворитка Людовика XV маркиза де Помпадур своей знаменитой фразой: «После нас хоть потоп». Такой подход полностью устраивает нашего президента, и задумываться о наследниках, а тем более о передаче власти, он даже не собирается. Каждый, кто имел сомнительное счастье побывать в ближнем президентском круге, слышал его коронную фразу «Из этого кабинета меня вынесут только вперед ногами». А потом хоть потоп, раскол, война кланов — это его уже волновать не будет.

    Зато его очень волнует поведение детей. Если они заняты личным обогащением и использованием фамилии для продвижения коммерческих проектов — значит, все в порядке. Если же говорят о медицине (которая развалена), о государственном телевидении (которое доведено до ручки), о нефтяных деньгах (которые уплывают мимо бюджета), то сразу загорается красная лампочка. Никак политикой занялись, на его место посягнуть хотят?

    Мы с Даригой были недостаточно осторожны. Вместо того, чтобы выпрашивать у президента нефтяные месторождения и землю под строительство в Алма — Ате, мы пытались рассказывать о делах в его королевстве. Вместо того, чтобы использовать дыры в налоговом законодательстве в своих интересах, я писал тестю докладные записки о том, как их можно залатать.

    Мы вообще старались ни о чем не просить. И ничего даром не получали.

    Частную компанию «Сахарный Центр» я с партнерами строил на обломках развалившейся советской сахарной индустрии. Это было начало 90‑х, самое дно экономического кризиса. За наличные деньги мы покупали лежащие заводы, восстанавливали утерянные технологии, закупали тростниковый сахар–сырец в Латинской Америке, потому что сахарную свеклу у нас выращивать разучились (да толком и не умели никогда). Все это делалось на банковские кредитные средства, на свой страх и риск. Потом нужно было выстраивать торговую сеть. В итоге подняли два региона — Джамбульский и Алматин–ский. Обеспечили работой людей, которые уже ни на что не рассчитывали в своей провинции, накормили тысячи семей. Платили налоги и насыщали казну.

    Прибыли вкладывали в новые проекты — в 1995 году купили умиравший без клиентов маленький банк в Аты–рау, перевезли его в Алма — Ату. Это вам не «АТФ-Банк», созданный на отмытые теневые деньги «Казахинторга», «Казвнешмаша» и деньги, полученные от экспорта других государственных компаний, которые продавали за рубеж сырье до 1995 года. Только выручка и прибыль пошли не в бюджет, а в созданный частный «АТФ», которым владели Нурсултан Назарбаев и один из его кассиров Булат Утемуратов. В середине 2007 года они продали его итальянской группе UniCredit через австрийский Bank Astria Creditanstalt. Кстати, у меня было несколько бесед с президентом этого банка Доктором Эриком Хампелем у него в офисе на Шоттентор, где он пытался выяснить побольше об истинных казахских продавцах и об инвестиционном климате в Казахстане. Я подробно рассказал о ситуации в стране и посоветовал немного подождать с офертой, минимум месяца два, ведь они были только одни покупатели, других желающих просто не было, несмотря на заверения продавцов и их щвейцарских консультантов. Так и получилось: Uniгрупп смогла сэкономить до 10 процентов от первоначальной цены.

    Я же всегда предпочитал житейскую философию «Лучше меньше, да законнее». Правда, в нашей стране это не та практика, которая позволяет спать спокойно. И национальными ресурсами страны я никогда не торговал, хотя это самый прибыльный бизнес, какой можно найти, и до него всегда была тьма охотников.

    Никаких подарков я от президента не получал — ни в виде заводов, ни в виде газет и пароходов. Совместного бизнеса с ним у меня не было, на меня каких — то активов он не переписывал. Так что, в принципе, в финансовом плане я ничем ему не обязан.

    Может быть, карьерой на госслужбе? Возможно, кто–то считает пост посла или заместителя министра пределом мечтаний, но только не я. Тем более что на государственных постах я именно РАБОТАЛ.

    Президент воспользовался моими докладными записками о полном бардаке, который царил в середине девяностых в фискальной службе (вы помните то время — тогда налоги платил только полный идиот, надо было просто иметь «крышу» в лице какого–нибудь «агашки»), и осенью 1996 года отправил меня в Государственный налоговый комитет. Его расчет был прост: если я провалю задание и не поставлю работу налоговой полиции, то он в любом случае ничего не теряет. Зато продемонстрирует всем, что его молодой родственник умеет только говорить, но не работать.

    Если же я добьюсь своего, и в казну потекут деньги, он убивает сразу двух зайцев. Сам он получает деньги в бюджет (а то страна уж неприлично нищая была), а я получаю сотни врагов, и мое имя демонизируется. Все узнают, что в стране есть добрый президент и его злой зять, от которого никому житья нет. То есть была бы использована классическая схема «добрый следователь и злой следователь».

    Открытие, что налоги отныне нужно платить, было неприятным для любого бизнесмена и руководителя завода. Даже при том, что мы настояли на понижении налоговых ставок до возможного минимума: вдруг стало выгодней заплатить двадцать процентов государству, чем потерять эти суммы на старых схемах «очистки».

    Однако, этого показалось мало. По негласной команде из Астаны любой крупный передел собственности, когда прибыльное предприятие отбиралось у его законного владельца в пользу акима–мэра или министра, или бандита, списывался на меня. Это было удобно — делать загадочные глаза, кивать на потолок и говорить жертве: «Да мы сами не хотим этого делать, но вы же понимаете, это для Алиева, он всех в клочья разорвет».

    Это была хорошо организованная кампания, специально запущенная людьми из ближнего круга тестя, чтобы сделать из меня бабая, которым будут детей пугать. Началось с крупных переделов, а потом мода дошла до регионального уровня, и «для Алиева» отбирались уже мелкие лавки и коммерческие киоски.

    Всем жертвам такого рейдерства я бы советовал посмотреть, в чьих руках теперь находятся их бизнес–активы. Уж точно не в моих. Даже будь я действительно таким свирепым пиратом–бармалеем, после ноября 2001 года я оказался под колпаком спецслужб, и мне в этой стране не давали стакан фруктового сока спокойно выпить, вся энергия власти была брошена на нейтрализацию моего влияния. А как вы можете догадаться, переписывать выгодные предприятия на себя у нас может только человек, сидящий в «Ак — Орде» имеющий весь государственный репрессивный аппарат.

    В августе 1999 года тесть отправил меня в Комитет национальной безопасности. Если вы думаете, что у меня была возможность отказаться, то вы слишком хорошего мнения о порядках на нашем Олимпе. Верховный лидер в качестве казахского Вито Корлеоне тоже делает предложения, от которых нельзя отказаться.

    Республиканский комитет тогда представлял собой руины, оставшиеся от некогда филиала всесильной советской спецслужбы КГБ. На самом деле это было обычное областное контрразведовательное управление, задействованное в основном против Китая плюс 5‑е управление — политический сыск, ставший приоритетным после событий 1986 года в Алма — Ате. Техническая служба была развалена, агентурно–оперативная работа упала и поднять ее казалось делом нереальным. Техническая база устарела так же, как и методология работы — чекисты не смогли адаптироваться в рыночных условиях и считали себя только политической охранкой Вождя. Повсеместно процветало пьянство за рабочим столом и круговая порука.

    В коридорах все еще висели пожелтевшие портреты Феликса Дзержинского.

    Удивляла активная наглость, с которой работали иностранные спецслужбы под дипломатческим прикрытием внутри страны, пенетрируясь во все сферы госуправления, добывая секреты страны. Героин перевозился через нашу территорию тоннами и килограммами, и часть его оседала в наших школах, институтах и ночных клубах. Дилеры и перевозчики чувствовали себя более чем спокойно — против них никто не боролся, их надежно охраняла полицейская «крыша» МВД.

    Расчет президента снова был немудрен: если я справляюсь с работой, он получает в свои руки сильные спецслужбы, которые затем сможет использовать по своему усмотрению. Да и безопасности страны, это все–таки не помешает. Зато на меня можно будет повесить всех «собак и кошек»: это я борюсь с оппозицией, это я своей слежкой не даю чиновникам спокойно дышать.

    Не обрадовали его и мои с Даригой инвестиции в медиа–бизнес.

    Я же понимал, что для меня это единственная возможность противостоять курсу, который все откровеннее брало правительство — на полное сворачивание демократических институтов, на отказ от европейского пути развития и переход от авторитарного правления к откровенной диктатуре. Да, в этом был и мой личный интерес: я также понимал, что доступ к средствам массовой информации дает мне последнюю защиту от моего сиятельного родственника.

    До 2004 года наш медиа–бизнес был убыточным. Затем стал покрывать затраты и лишь в последние 2 года начал приносить прибыль.

    Не будь я на виду, меня бы съели уже давно и тихо, особенно после 2001 года. Но поскольку я имел прямой выход к публике, устроить людоедский ритуальный ужин с моей головой было не так просто.

    Однако, дело не только в этом. Правительство чувствует себя спокойнее, когда работает в полной тишине, когда его действия никем не оглашаются и не комментируются. В таком случае ошибки, а тем более преступления, останутся незамеченными и безнаказанными. Судов, прокуратуры и депутатских запросов можно не опасаться: эти ветви власти давно уже находятся под тотальным контролем. Проблемы может создать только независимая пресса.

    В феврале 2006 года, после убийства Алтынбека Сар–сенбаева, в Астане царила настоящая истерика, грани–чаящая с паникой. Мне звонил руководитель администрации Адильбек Джаксыбеков и требовал, чтобы журналисты из частного холдинга «Алма — Медиа» и телеканала «КТК» немедленно замолчали. Я советовал ему обратиться в редакцию, куда он, разумеется, не звонил, потому что знал, куда его пошлют. Он сказал, что будет докладывать «Шефу».

    Когда газета «Караван» начала открыто освещать расследование над подозреваемыми в политическом убийстве Сарсенбаева, Назарбаев и его подельники были в прямом смысле, в шоке. На скамье подсудимых сидели исполнители — бойцы, офицеры из антитеррористического специального подразделения «Арыстан» КНБ, попавшиеся случайно на собственной глупости — и никто не знал, какие подробности могут всплыть в ходе судебного процесса, который никак не получалось сделать закрытым из–за большого внимания международных СМИ.

    Ожидание очередного номера «Каравана» и выпуска программы «Портрет недели» на телеканале КТК измотало нервы не только прокурорам. Терпение иссякло и у президента. В июне 2006‑го он пригласил меня на долгую беседу к себе домой в частную фешенебельную резиденцию, буквально в 200‑х метрах от «Ак — Орды» на берегу реки Ишим, и открыто потребовал, чтобы я передал ему все свои медийные активы, причем бесплатно.

    Я отказался. Возможно, это был первый случай за последние полтора десятилетия, когда президент услышал слово «нет». Любви ко мне этот разговор ему не прибавил.

    Надо признать, что мы с Даригой были не единственными, кто подогревал раздражение Нурсултана Абише–вича к его первой семье. Масла в этот тлеющий огонь умела добавить и супруга президента Сара Алпысовна. Это исключительно благодаря ей страна до сих пор не обросла золотыми бюстами и гигантскими портретами первого президента.

    «Ты как хочешь, а я этого не потерплю- нам не нужен культ личности как в Туркмении», — говорила она на семейных застольях. У моего тестя недовольно вытягивалось лицо, но пойти против воли жены он не решался.

    Очевидно, отчаявшись исправить свою первую семью, Нурсултан Назарбаев решил завести себе новую.

    Конечно, президенту как никому сложно повстречать простую женщину, которая полюбит его за то, какой он ммечательный человек, а не за власть и деньги. Но нашему лидеру повезло — на борту своего самолета он познакомился с очаровательной казахской Памелой Андерсон, бортпроводницей Гульнарой Ракишевой. В 1996 году, когда отношения бортпроводницы и главы государства (или особенно тесными, Гульнаре исполнилось 26 лет.

    Я на их встречах не присутствовал, поэтому ограничусь юлько общеизвестной — в узких кругах — и достоверной информацией. С момента переезда в Астану президент начал жить на два дома. Было забавно видеть, как он отправляется к своей токал (молодой жене) полным кортежем с мигалками — и при этом рассчитывает сохранить эту связь в строжайшей тайне. Потом Служба охраны президента стала менять номера, но куда спрячешь бронированный кортеж черных джипов «Сабурбан».

    Вся президентская рать дожидалась на улице, пока Хозяин коротал вечер в обществе молодой хозяйки. Впрочем, вскоре общество стало прирастать — в 2000‑м году на свет появилась первая дочь, а спустя два года родилась вторая. Так, в 2002 году президент Назарбаев стал отцом уже пяти дочерей.

    Разумеется, Гульнаре больше не приходилось исполнять обязанности стюардессы, она стала Вице президентом авиакомпании «Эйр Астана». Но у ее собственного отца работы резко прибавилось: он тихо служил в Семипалатинском военном гарнизоне, где отвечал за хозяйство, как вдруг фортуна возносит пожилого полковника на пост заместителя министра обороны по тыловому обеспечению. Он даже обзавелся генеральскими погонами из рук «Жениха» дочери.

    Конечно, наш президент не первый в истории политик, который вел двойную жизнь. Франсуа Миттеран, например, держал в Елисейском дворце сразу две семьи — одну официально, вторую тайно. О незаконнорожденной дочери Маза–рин Франция узнала уже после смерти бывшего президента и была сильно возмущена: если политик не говорил правды о своей личной жизни, то в чем еще он обманывал свой народ? Нация обычно чувствует себя спокойнее, когда ею управляет человек с более высокой моралью.

    Однако, Нурсултану Назарбаеву и двух семей показалось мало. И он пошел на рекорд — очевидно, он единственный в современной истории глава государства, который живет одновременно в трех семьях.

    То ли Гульнара Ракишева оказалась не тем человеком, с которым президент смог найти душевный покой, то ли она показалась ему недостаточно молодой для его горячего темперамента, то ли подвела ее неспособность подарить своему любимому сына–наследника — но Крестный Тесть оставался в постоянном поиске. До тех пор, пока не встретил юную модель Асель Исабаеву, которая на момент их знакомства едва успела достигнуть совершеннолетия.

    И именно Асель смогла, наконец, Асель Исабаева — Мисс Казахстан 1999 г., воплотить мечту Нурсултана. 2 апреля 2005 года В турецкой клинике она родила маленького Султанчика. Правда, чтобы чудо свершилось, пришлось задействовать высокие технологии — генетики выводили эмбрион в пробирке. Вышло по Бродскому: «разом всем совокупиться, чтобы вывести гибрида», но счастью отца не было предела. Отныне у него есть настоящий наследник.

    За эту важнейшую операцию отвечал бывший управляющий делами президента Темирхан Досмухамбетов. Именно он представлял достойного жениха на мусульманском обряде Никах у родителей третьей жены Асель. Ныне он стал министром спорта и счастливым обладателем коленного протеза после очередной прогулки верхом на лошадях вместе с президентом (с тех пор, кстати, Назарбаев опасается конных прогулок). Мой бывший тесть очень боялся, что снова будет дочь, и настаивал на применении новейших технологий для получения долгожданного результата.

    С появлением новорожденного вокруг президента замкнулся круг ближайших соратников, посвященных в тайну рождения наследного крон–принца. Хранители этого секрета сформировали своего рода политбюро, которое и является реальным теневым руководством Казахстана. Их портреты не висят в правительственных кабинетах, как в советское время, но могущество, которое они собрали в своих руках, не снилось коммунистическим правителям.

    Кремлевские мудрецы руководили страной, а не набивали собственные карманы. Они были богаты по советским меркам, но все их состояние измерялось «тремя замшевыми пиджаками», дополнительными спецпайками и доступом в спецмагазин «Березка». Они отдыхали на дачах, которые им не принадлежали. У них не было счетов в сингапурских и дубайских банках, где бы лежали сотни миллионов долларов. Рядом с назарбаевской бандой члены советского Политбюро просто нищие попрошайки.

    Попробовал бы кто–нибудь из Политбюро продать на сторону (или просто подарить другу) флагман социалистической индустрии — Карагандинский металлургический комбинат, например. Тогда об этом и помыслить было невозможно. А Нурсултану Назарбаеву можно, он легко отдал наш Кармет индусу Митталу, договорившись с ним предварительно о разделе долей. По бумагам индус получает предприятие целиком, но под столом отдал половину акций оффшорной компании Нурсултана Абишевича, да еще и 50 миллионов долларов взяткой — это так называемый «входной билет». Добро пожаловать в Казахстан.

    По этой схеме президент и его подельники, которые объединились теперь в «ложу хранителей тайны наследника», раздали всю индустрию Казахстана, без остатка. Любое прибыльное предприятие делится частью прибыли с кем–то из ближайшего президентского круга, а самые крупные — напрямую с президентом. Не дай бог, отчисления прекратятся, тогда предприятие быстро поменяет хозяина. Во всем мире это называется рэкетом. У нас — «управляемой приватизацией».

    Вот этот ближний круг посвященных и стал уже настоящей СЕМЬЕЙ Нурсултана Назарбаева. В том значении, как ее понимали Аль Капоне и Лаки Лучано, которые строили свои преступные организации именно как «семьи». Только тем мелким воришкам и не снилось получить в свое полное, безраздельное распоряжение целую страну. Причем не маленькую и нищую, а огромную и сказочно богатую природными ресурсами.

    Им и не снилось лично освобождать и назначать шефов полиции, спецслужб и прокуратуры. Отцы мафии в Америке боялись судов и честных полицейских. А нашим бояться нечего — только Бог им судья!

    С 2004 года Гульнара Ракишева живет теперь с двумя дочерьми президента в Испании на вилле в Марбелле, которой лично владеет отец ее детей. Гульнара получила хорошие отступные и от авиакомпании «Air Astana» в виде акций предприятия.

    Юная модель Асель Иманбаева, подарившая Крестному Тестю долгожданного сына, живет рядом со своим возлюбленным в Астане на вилле в районе Чубары. В начале 2007 года Нурсултан Назарбаев в столичной резиденции официально представил ее президенту России Владимиру Путину как свою избранницу, подарившую ему долгожданного наследника. Владимир Владимирович оценил этот знак доверия.